к
  мякоти.
   -- Не портить же такую красивую форму, -- объяснил Миллер.
  Подняв пистолет, растягивая слоги, он добавил: -- Следующую
  пулю влеплю тебе в лоб. -- В голосе янки не было и намека на
  нерешительность. -- Тогда раздеть тебя, я думаю, особого труда
  не составит.
   Но солдат, подвывая от боли в простреленной руке, уже
  стаскивал с себя форму.
   Меньше чем через пять минут Мэллори, как и Дасти,
  облаченный в немецкий мундир, отперши дверь таверны, с опаской
  выглянул наружу. Дождь лил как из ведра, на улице ни души.
  Подозвав жестом капрала, новозеландец запер дверь. Оба пошагали
  прямо посередине улицы, даже не пытаясь скрыть свое
  присутствие. Через полсотню метров оказались на городской
  площади, повернули направо, миновали южную сторону, свернули
  налево и двинулись вдоль восточной ее стороны, не замедляя шага
  у дома, где скрывались накануне. Краешком глаза они заметили,
  что, приоткрыв дверь. Лука протянул им руку, в которой держал
  два увесистых армейских ранца, набитых веревками, запалами,
  проводами и взрывчаткой. Пройдя еще несколько метров, капитан я
  янки внезапно остановились и, спрятавшись за двумя винными
  бочками, стоявшими перед цирюльней, закинули ранцы за плечи и
  стали наблюдать за двумя часовыми, укрывшимися под аркой
  крепостных ворот, меньше чем в сотне метров от них.
   Ждать, по существу,