было проделано бесшумно и быстро.
  Смуглый остролицый левантинец в белой рубахе, не по росту синих
  штанах на мгновение замер, жмурясь от непривычно яркого света.
  Вдруг рука его нырнула за пазуху.
   -- Берегись! -- отрывисто крикнул Миллер, вскинув
  пистолет, но Мэллори взял его за руку.
   -- Смотри, -- негромко сказал он.
   Вороненое лезвие ножа, зажатое в руке, метнулось назад и
  молниеносно опустилось. Но случилось необъяснимое: руна с ножом
  замерла в воздухе, блеснувшее лезвие застыло в паре дюймов от
  груди Андреа. Раздался крик боли, послышался зловещий хруст
  костей. Сжав ладонь на кисти левантинца, гигант-грек двумя
  пальцами взял осторожно нож, словно родитель, оберегающий
  любимого, но неразумного ребенка от опасных игр. Нож
  повернулся, и кончик его уперся в горло левантинца. Андреа,
  ласково улыбаясь, смотрел в глаза шпиона, в которых застыл
  ужас. Миллер присвистнул и пробормотал:
   -- Вот это да! Верно, Андреа не впервой отмачивать такие
  номера.
   -- Не впервой, -- передразнил его Мэллори. -- Рассмотрим
  вещественное доказательство номер один, Андреа.
   Андреа подвел задержанного к столу, поближе к свету.
  Похожий на хорька левантинец с искаженными от страха и боли
  черными глазами придерживал рукой изувеченную кисть.
   -- Как думаешь, Андреа, долго стоял этот тип за дверью? --
  спросил Мэллори.