немел от удивления. Ни слова не говоря, он
  растянулся на палубе, подложил под голову мешок и закрыл глаза.
  Улыбнувшись, Мэллори переглянулся с Андреа.
   -- Хочет как следует погреться на солнце, прежде чем
  заняться освоением белого безмолвия... А что, это идея. Может
  быть, и тебе поспать? Я постою на вахте пару часов.
   Пять часов каик шел курсом норд-тень-вест, параллельным
  побережью Турции, не приближалась к нему ближе, чем на две
  мили. Греясь на все еще теплом ноябрьском солнце, Мэллори сидел
  на носу, прижавшись к фальшборту. Он внимательно следил за
  небом и горизонтом. Андреа и Миллер спали на палубе. Кейси
  Брауна никак было не выманить из машинного отсека. Лишь изредка
  он высовывался из люка, чтобы подышать свежим воздухом. Но
  интервалы между его появлениями все увеличивались: старому
  "кельвину" требовалось все больше внимания. Браун регулировал
  систему смазки, подачу воздуха. Механик до мозга костей, он был
  расстроен тем, в какое состояние привели двигатель. Его клонило
  в сон, болела голова: через тесный люк воздух почти не
  проникал.
   Оставшись один в рулевой рубке, зачем-то установленной на
  таком маленьком судне, лейтенант Энди Стивенс смотрел на
  проплывающий мимо них турецкий берег. Подобно Мэллори, он
  наблюдал за морем, переводя взгляд с побережья на карту, с
  карты на острова, которые постоянно