луй, нет, война не так уж и далеко. Она то и дело
  напоминала о себе. Дважды появлялся немецкий гидроплан "арадо",
  покружил над каиком; следом за ним "савоя" и "фиат",
  отклонившись от курса, прошли вдвоем на бреющем полете и,
  по-видимому, удовлетворенные осмотром, исчезли. Это были
  итальянские машины, базирующиеся на Родосе и почти наверняка
  пилотируемые немецкими летчиками. После капитуляции,
  объявленной правительством Италии, немцы согнали своих недавних
  союзников в концлагеря. Утром в полумиле от них прошел крупный
  каик под немецким флагом, ощетинившийся пулеметами. На баке
  была установлена 42-миллиметровая пушка. Пополудни с
  оглушительным ревом мимо них пронесся быстроходный немецкий
  катер, да так близко, что каик едва не перевернулся. Грозя
  кулаками, Мэллори и Андреа почем зря ругали гогочущих матросов.
  Но попыток осмотреть или задержать каик не было. И британцы, и
  немцы могли не колеблясь вторгнуться в нейтральные турецкие
  воды, но существовало молчаливое джентльменское соглашение,
  согласно которому суда и самолеты не осуществляли взаимных
  военных действий. Они вели себя словно посланцы воюющих держав,
  очутившиеся в столице нейтрального государства, и относились
  или безупречно вежливо и холодно друг к другу, или подчеркнуто
  не замечали присутствия противника. Однако появление судов и
  самолетов