амолетов враждующих стран постоянно напоминало о войне.
  Происходили и иные события, свидетельствующие, сколь непрочен
  этот кажущийся мир. Медленно двигались стрелки часов, приближая
  их с каждой минутой к той гигантской скале, которую надо было
  покорить через какие-то восемь часов. Впереди по курсу в
  пятидесяти милях от каика возникли очертания мрачных, словно
  зазубренных скал острова Навароне, повисшего над мерцающим
  горизонтом. Остров, чей темный силуэт выделялся на сапфирном
  фоне неба, казался далеким, пустынным и грозным.
   В половине третьего двигатель остановился. Не было ни
  чиханья, ни перебоев -- признаков неизбежной беды. Еще секунду
  назад слышалось его уверенное тарахтенье, и вдруг наступила
  полная и зловещая тишина. Первым к машинному отсеку бросился
  Мэллори.
   -- В чем дело, Браун? -- В голосе капитана слышалась
  тревога. -- Движок сломался?
   -- Не совсем так, сэр. -- Браун все еще возился с
  двигателем, и голос его звучал глухо. -- Я его просто выключил.
  -- Выпрямившись, он неуклюже вылез из люка, сел, свесив в отсек
  ноги, и стал жадно хватать ртом свежий воздух. Несмотря на
  загар, лицо его было очень бледным. Мэллори внимательно
  посмотрел на механика.
   -- Можно подумать, вас кто-то до смерти напугал.
   -- Не в этом дело, -- помотал головой Браун. -- Сидя в
  этой проклятой дыре все эти