ое расположились
  группой в средней части судна, у каждого наготове "шмайсер". В
  дверях рулевой рубки стоял командир -- молодой лейтенант;
  волевое лицо, холодные глаза, на кителе "Железный крест". Из
  машинного отсека высунулась чья-то голова. Рейковый парус мешал
  Мэллори видеть корму, но, судя по тому, куда нацелен "шпандау",
  можно было заключить, что и на корме "немца" установлен
  пулемет.
   Суровый лейтенант, поистине выкормыш "Гитлерюгенд", сложил
  ладони рупором:
   -- Спустить паруса!
   Мэллори так и обмер. В ладонь ему вонзилась игла, но он не
  заметил этого. Лейтенант отдал команду по-английски! А Стивенс
  так молод, так неопытен. Он непременно попадется на удочку...
  Но этого не случилось. Приоткрыв дверь рубки, юноша высунулся,
  приставил ладонь к уху и бессмысленно уставился вверх,
  карикатурно разинув рот. Изобразил этакого придурка, не
  понимающего, чего от него хотят. Мэллори готов был обнять его.
  Не только его поступки, но и одежда и черная шевелюра
  соответствовали образу медлительного, недоверчивого
  островитянина-рыбака.
   -- Чего надо? -- завопил Стивенс.
   -- Спустить паруса! Мы сейчас сойдем к вам на борт, --
  добавил лейтенант опять по-английски.
   Стивенс все так же растерянно смотрел на немца, потом
  недоуменный взгляд перевел на Андреа и Мэллори. Те столь же
  убедительно изобразили