деревне, в семи милях к западу отсюда, если судить по карте.
  Не думаю, что... -- осекшись на полуслове, он прислушался.
   Окрик повторился, на этот раз громче и требовательнее.
   Ругая себя за то, что не поставил часового -- на Крите
  такая халатность стоила бы ему жизни, -- Мэллори откинул
  брезент и неторопливо выбрался на палубу. Оружия он не взял, но
  прихватил с собой наполовину опустошенную бутылку мозельвейна,
  которым их предусмотрительно снабдили.
   Шатаясь, точно пьяный, он ухватился за штаг, чтобы не
  упасть за борт, и с вызовом посмотрел на немца, стоявшего на
  берегу в каком-то десятке метров от него. На ремне через плечо
  у того висел автомат. Не ответив, Мэллори наклонил бутылку и
  сделал несколько глотков.
   Худощавое загорелое лицо молодого немца стало сердитым. Не
  обращая на него никакого внимания, рваным рукавом Мэллори вытер
  рот и смерил немца презрительным взглядом..
   -- В чем дело? -- вызывающе проговорил он, растягивая
  слоги, как коренной островитянин. -- Какого хрена тебе надо?
   Заметив, как побелели пальцы, сжимавшие автомат, Мэллори
  решил, что перегнул палку. За себя он не опасался. Стук в
  машинном отсеке стих, видно, в руках у Дасти Миллера его
  пистолет с глушителем. Но лезть на рожон нельзя. Во всяком
  случае, сейчас. Ведь на сторожевой башне по крайней мере два
  крупнокалиберных "шпандау".