олдат взял себя в руки. Капитан заметил, что с лица
  автоматчика исчезла краска гнева, взамен появилась какая-то
  растерянность. На это-то и рассчитывал Мэллори. Солдат решил,
  что у пьяницы-грека есть покровители, иначе он не стал бы
  говорить с ним таким тоном.
   -- Что за судно? -- спросил солдат по-гречески, хотя и с
  запинкой. -- Куда курс держите?
   Мэллори снова наклонил бутылку и шумно зачмокал.
  Оторвавшись от бутылки, уважительно посмотрел на нее.
   -- Что мне в вас, немцах, нравится, -- доверительно и
  громко проговорил он, -- так это то, как вы делаете вино. Бьюсь
  об заклад, тебе такое пить редко доводится, разве не так? А
  дрянь, которую изготавливают наверху, то бишь, на материке,
  годна разве очаг растапливать, столько в ней смолы. --
  Помолчав, Мэллори продолжал: -- Конечно, если знаешь, к кому
  обратиться на островах, то тебе достанут озо. Ну а мы можем
  достать не только озо, но и хок да и мозельские вина.
   Автоматчик брезгливо поморщился. Как большинство
  фронтовиков, он презирал квислингов, хотя те и помогали немцам.
  Правда, в Греции таких нашлось немного.
   -- Я вас спрашиваю, -- холодно проговорил солдат, -- как
  называется судно и куда оно направляется?
   -- Каик "Ангиом". Идем в балласте на Самос, -- надменно
  ответил Мэллори и добавил многозначительно: -- Согласно
  приказу.