о забрался с огромным
  трудом, ободрав руки в кровь. Натруженные мышцы болели. Мэллори
  тяжело, надсадно дышал. Забыв о собственных страданиях, о том,
  что следует собраться с силами, он прислушался. Опять, на сей
  раз громче, царапнул о камень металл. Звук этот не мог
  заглушить даже пронзительный вой ветра. Надо предупредить
  Андреа: пусть будет предельно осторожен. До вершины каких-то
  шесть метров.
   Самому ему, криво усмехнулся Мэллори, никто не скажет,
  чтобы он не шумел: на исцарапанных в кровь, избитых ногах
  остались лишь рваные носки. Ботинки только мешали, и он их
  сбросил вниз.
   В такой темноте, под дождем с ветром восхождение было
  сплошным кошмаром. Страдания, которые они испытывали, в то же
  время как-то притупляли чувство страха при подъеме по отвесной
  скале. Пришлось подниматься, цепляясь за неровности утеса
  кончиками пальцев рук и ног, забить сотни крючьев, всякий раз
  привязывая к ним страховочную веревку, дюйм за дюймом
  поднимаясь вверх в неизвестность. Такого восхождения ему
  никогда еще не приходилось совершать, он даже не подозревал,
  что способен на такое. Ни мысль о том, что он, пожалуй,
  единственный человек во всей Южной Европе, который сумел
  покорить эту скалу, ни сознание того, что для ребят на Керосе
  истекает их срок, -- ничто теперь не заботило новозеландца.
  Последние