адцать минут восхождения истощили все его
  физические и душевные силы. Мэллори действовал, как заведенный
  механизм.
   Без усилия перехватывая веревку своими мощными руками,
  Андреа повис над гладким козырьком выступа. Ноги его болтались
  в воздухе без всякой опоры. Увешанный тяжелыми мотками веревок,
  с крючьями, торчащими во все стороны из-за пояса, он походил на
  опереточного корсиканского бандита. Легко подтянувшись, грек
  оказался рядом с Мэллори. Втиснувшись в расщелину, вытер мокрый
  лоб и широко улыбнулся.
   Мэллори улыбнулся ему в ответ. На месте Андрей должен был
  находиться Стивенс, но тот еще не успел оправиться от шока и
  потерял много крови. Чтобы замыкать цепочку, сматывать веревки
  и вынимать крючья с целью замести все следы, нужен
  первоклассный альпинист, внушил лейтенанту Мэллори. Тот
  неохотно согласился, но по лицу его было видно, что юноша
  уязвлен. Мэллори был рад, что не поддался чувству жалости:
  несомненно, Стивенс первоклассный альпинист, но здесь нужен был
  не альпинист, а человек-лестница. Не раз во время подъема он
  вставал то на спину Андреа, то на плечи, то на поднятые ладони,
  а однажды с десяток секунд -- на ногах его были окованные
  железом башмаки -- встал на голову грека. Но тот ни разу не
  возмутился и не пошатнулся. Андреа был несгибаем и прочен, как
  скала, на которой он стоял. Андреа с самого