еще хуже - он в течение завтрашнего дня наберет денег, а этот парень
  уже продаст хвост.
   - Ну что ж, это зависит...
   - От чего это зависит?
   - От того, сколько вы намерены за него заплатить.
   Словно во сне Хью вытащил из заднего кармана потрепанный
  бумажник.
   - Убери его, Хью.
   Разве я называл свое имя?
   Хью не помнил, чтобы представлялся, но бумажник послушно вернул на
  место.
   - Выверни свои карманы, прямо сюда, на эту стойку.
   И снова Хью сделал, как ему велели. Выложил перочинный нож, рулон
  папиросной бумаги, зажигалку и огромную сумму приблизительно в полтора
  доллара мелочью, обсыпанной табачными крошками.
   Монетки звякнули упав на стекло.
   Человек наклонился и пристально изучил образовавшуюся кучку.
   - Я, думаю, этого достаточно, - сказал он наконец, и прошелся по
  кучке метелкой. Когда он ее убрал, нож, папиросная бумага и зажигалка
  остались на месте, а мелочь исчезла.
   Хью смотрел на все это без всякого удивления. Он оставался стоять
  безмолвно и неподвижно, словно детская игрушка, у которой иссякли
  батарейки, а хозяин магазина направился к витрине и, вернувшись с
  лисьим хвостом, положил его настойку рядом с кучкой жалкого имущества
  Хью.
   Он медленно протянул руку и погладил хвост. Он был холодный на
  ощупь и густой, от него сыпались искры статического электричества.
  Гладить его было все равно, что гладить ночное