как
  неослабевающий гнев вызывает все новые приступы тошноты. - Я знаю, что
  ему это не понравилось, но он сам меня вынудил. Я спокойно стоял вот
  тут и смотрел в зеркало, поправляя галстук. как он меня сграбастал и
  швырнул об стену. Я здорово треснулся головой. Слушай, Алан, в такой
  ситуации не станешь выбирать выражений.
   Алан перевел взгляд на Китона.
   - Это правда?
   Китон потупился.
   - Я был вне себя.
   Эти слова, в устах такого человека, как Китон, были почти
  извинением. Он взглянул на Норриса - понял он это или нет. Похоже
  было, что понял. Ну и хорошо, сделан первый большой шаг к перемирию
  Алан слегка расслабился.
   - Можно считать инцидент исчерпанным? - спросил он сразу обоих. -
  Будем считать это несчастным случаем и забудем?
   - Что до меня, я согласен, - сказал Норрис, подумав. Алан был
  тронут. Норрис ершист, в патрульных машинах без конца оставляет банки
  из-под содовой, пустые и полупустые, рапорты его не выдерживают
  никакой критики, но сердце у него доброе и отзывчивое. Он сдавался
  теперь не потому, что боялся Китона, и если Городской Голова так
  предполагает, то сильно ошибается.
   - Прошу прощения, что назвал тебя Умников, - сказал Норрис. На
  самом деле он нисколько не чувствовал себя виноватым и, главное, ни на
  секунду не жалел о своем поступке, но считал, что, извинившись, ничего
  не потеряет. Не развалюсь, так думал