мии, если много
  продадим.
   Звучало вполне убедительно и тогда, когда он только составлял этот
  монолог по дороге и теперь, но все равно Брайан нервничал. Он еще
  постоял некоторое время на крыльце, прислушиваясь, не донесутся ли из
  дома какие- нибудь звуки - радио, телевизор (если, конечно, Вильма
  смотрит что-нибудь кроме "Санта Барбары", а до начала очередной серии
  еще добрых два часа), пылесос, наконец. Ни звука, полная тишина. Но
  опять-таки, это означает не больше, чем пустая подъездная дорога.
   Брайан позвонил. Где-то в глубине дома он услышал слабое
  дивь-динь.
   Он еще постоял, оглядываясь вокруг, не заметил ли его кто-нибудь
  из соседей, но Уиллоу Стрит, казалось, вымерла: И еще перед домом
  Ержиков была изгородь. И это прекрасно. Когда ты собираешься сделать
   ДЕЛО
   которое вряд ли одобрят люди - папа и мама, например, изгородь, -
  это предмет первой необходимости.
   Прошло не менее полминуты, но никто так и не открыл. Ну что ж, чем
  дальше, тем лучше. И все же семь раз отмерь - один отрежь. Брайан
  позвонил снова, нажав при этом кнопку дважды, и поэтому из чрева дома
  донеслось динь-динь, динь-динь. Ни ответа, ни привета.
   Тогда все. Все хорошо. Но, честно говоря, все было очень страшно и
  еще более неловко.
   Брайан еще раз на всякий случай оглянулся, довольно воровато, надо
  сказать, и повел велосипед, так и не подняв опоры, в небольшое