ает особые права.
   "Тем более, что я не верю, будто она первая ее увидела, -
  бормотала Майра. - Я как раз думаю, что все наоборот".
   На самом деле вопрос, кто первый увидел эту великолепную
  фотографию, был абсолютно несущественным, гораздо более существенным
  было то, как бы почувствовала себя Майра, придя в дом к Коре и увидев
  фотографию Элвиса над камином как раз между керамическим бюстиком
  Элвиса и фарфоровой кружкой с изображением Элвиса. Стоило Майре об
  этом подумать, как кишки сжимались в комок, поднимались к сердцу и
  повисали там, как выстиранный коврик на веревке. Точно такие же
  чувства она испытывала в первую неделю войны против Ирака.
   Это несправедливо. У Коры была блестящая коллекция вещей, так или
  иначе изображавших или напоминавших об Элвисе, она даже однажды
  побывала на его концерте. Концерт проходил в Портленд Сивик Сентер
  приблизительно за год до того, как Король отправился на небеса, чтобы
  воссоединиться со своей любимой мамочкой.
   "Это фотография должна быть моей" - пробормотала Майра и, собрав
  всю свое мужество, постучала в дверь.
   Дверь открылась до того, как Майра успела опустить руку, и на нее
  чуть не налетел узкоплечий мужчина, выскочивший оттуда.
   - Простите, - промычал он, не поднимая головы, и Майра едва успела
  узнать в нем мистера Константина, фармацевта из Ла Вердьер Супер Драг.
  Он чуть не бегом пустился