оловиной справлюсь.
   Она улыбнулась - Алан всегда старался сделать так, чтобы она
  улыбалась - и сказала:
   - Надо тебя записать в философы, Алан Пэнгборн.
   Он дотронулся до ее затянутой в перчатку руки и улыбнулся в
  ответ.
   Вернулась Нэн и поставила перед Аланом толстостенную белую
  фаянсовую кружку с дымящимся кофе. Одного у нее не отнимешь, думал
  Алан, она точно знает, когда пора покончить с обменом любезностями и
  приступить к удовлетворению плоти. Далеко не все, закованные в такие
  же честолюбивые рамки как Нэн, обладают этим знанием.
   - Ну, а теперь, - сказал Алан, отхлебнув кофе. - Начинай рассказ о
  своем любопытном дне.
   Полли в мельчайших деталях рассказала ему, как они с Розали Дрейк
  видели утром из окна Нетти Кобб, страдавшую на пороге магазина Нужные
  Вещи, и как она, наконец, собрав в кулак всю свою силу воли, решилась
  туда войти.
   - Замечательно, - сказал Алан и это было вполне искренно.
   - Да, но это еще не все. Она там что-то купила! Я никогда не
  видела ее такой возбужденной, радостно возбужденной. Она была
  жизнерадостна - вот верное слово. Ты ведь знаешь, какая она всегда
  вялая.
   Алан кивнул.
   - Так вот, на щеках у нее играл румянец, волосы растрепались, и
  она даже несколько раз хихикнула.
   - Ты уверена, что они занимались только делом? - округлив глаза
  спросил Алан.
   - Не валяй дурака, - Полли