н я засунул в печь. Будет готов в семь тридцать.
   Он смотрел на нее открытым взглядом чуть беспокойных карих глаз.
  Словно собака, которая изо всех сил старается угодить. Пит Ержик
  привык выполнять домашнюю работу с давних пор и достаточно успешно. У
  него, конечно, случались и промахи, но прошло то время, когда он мог
  лечь на диван в башмаках, отваживался закурить в доме трубку, и скорее
  снег мог выпасть в августе, чем он, пописав, не опустил бы на место
  сиденье унитаза.
   - А белье ты в дом занес?
   Внезапно вспыхнувшее выражение вины и испуга отразилось на его
  добродушном круглом лице.
   - Господи, зачитался газетой и совсем забыл. Сию секунду принесу.
  - Он уже надевал туфли.
   - Можешь не беспокоиться. - сказала Вильма, направляясь в кухню.
   - Но почему? Я тотчас принесу!
   - Не стоит, - проворковала она. - Я не хочу заставлять тебя
  бросать газету или телепрограмму только потому, что простояла
  последние шесть часов за кассой. Сиди, дорогой Питер, отдыхай, сделай
  одолжение.
   Ей не надо было оглядываться, чтобы узнать, как он отреагирует;
  после семи лет супружества она была уверена, что Питер Майкл Ержик
  сюрприза ей не поднесет. На лице у него, без всякого сомнения в этот
  момент появилось выражение обиды и досады. Он теперь наверняка будет
  несколько минут стоять и смотреть в одну точку, как человек, который
  вышел из туалета и никак не