оторые должны были быть простынями. Но
  они сливались с вечерней мглой.
   Тогда она сделала еще один шаг вперед, и снова прошелестел ветер.
  Простынные очертания хлопнули на этот раз в ее сторону и, едва она
  протянула руку, что-то толстое и вязкое шлепнулось ей на щеку, что-то
  липкое и противное прижалось к ней. Как будто ледяная рука мертвеца
  пыталась вцепиться в нее.
   Вильма была не из тех женщин, кто кричит при любом удобном случае,
  но теперь она закричала, закричала и выронила свою бельевую корзину.
  Снова послышалось мерзкое вязкое хлюпанье - хлопанье, и она попыталась
  увернуться от этого нечто, протягивающего к ней свои сырые,
  отвратительные клешни. При этом стукнулась лодыжкой о корзину и упала
  на колени. Только везение и быстрота реакции не позволили ей при этом
  растянуться во весь рост.
   Теперь эта тяжелая сырая штука била ее по спине, хлестала по
  щекам, по шее. Вильма снова закричала и поползла прочь от бельевых
  веревок на четвереньках. Пряди волос выбились из-под платка, которым
  она повязывала голову, и повисли вдоль щек. Она терпеть этого не
  могла, потому что волосы щекотались. Но отвратительное поглаживание
  чего-то темного, висевшего на ее бельевой веревке, было еще
  невыносимей.
   Дверь кухни распахнулась, и послышался встревоженный голос Пита:
   - Вильма? Вильма, что с тобой?
   И снова тяжелое хлопанье за спиной, похожее