жее на причмокивание
  голосовых связок в распухшем горле. На соседнем дворе залилась
  истерическим визгливым лаем собачонка Хэйверхиллов, - тяф-тяф-тяф -
  что никоим образом не придало Вильме бодрости.
   Она поднялась на ноги и увидела Пита, осторожно спускавшегося со
  ступенек крыльца.
   - Вильма, ты что, упала? Как ты себя чувствуешь?
   - Да, - завопила она что было сил. - Да, я упала! Я прекрасно себя
  чувствую! Включи же наконец свет, черт тебя подери!
   - Ты ушиб...
   - ВКЛЮЧИ СВЕТ, ТЕБЕ ГО-ВО-РЯТ! - прорычала она не своим голосом и
  вытерла руку о куртку. Теперь и куртка была выпачкана липкой грязью.
  Вильма впала в такую ярость, что перед глазами заплясали красные
  горошинки в такт стучащей в висках крови. Но больше всего она была зла
  на себя, за то что испугалась. Хоть и на секунду.
   Тяф-тяф-тяф!
   Теперь уже заливался кабыздох на другом участке. Господь
  свидетель, как она ненавидела собак, особенно тех, что лаяли.
   Темная фигура Пита поднялась по ступенькам, дверь открылась, рука
  его просунулась внутрь и, наконец, двор до самого конца залил яркий
  поток света.
   Вильма оглядела себя и увидела жирные мазки грязи по всему фасаду
  своей новой осенней куртки. Она с силой провела рукой по лицу и
  поняла, что оно тоже покрыто слоем бурой грязи. Она чувствовала, как
  липкие холодные ручейки текут по спине.
   - Грязь! - Вильма была настолько