потрясена, что не верила своим
  глазам и ощущениям, не понимала что разговаривает вслух. Кто мог такое
  сделать? Кто осмелился?
   - Что ты сказала, дорогая? - переспросил Пит. Он шел ей навстречу
  и теперь остановился в нескольких шагах. Лицо Вильмы строило такие
  гримасы, что Питеру Ержику это показалось чересчур опасным: как будто
  под кожей у нее завелся целый клубок ядовитых змей.
   - Грязь! - визжала Вильма, протягивая руки к Питу. Жирные бурые
  брызги полетели с ее пальцев в его сторону. - Грязь, говорю! Грязь!
   Пит смотрел через ее плечо и постепенно до него начинал доходить
  смысл воплей. Нижняя челюсть у него отвалилась. Вильма обернулась и
  посмотрела по направлению его взгляда. Поток света, вырвавшийся из
  кухни, осветил бельевые веревки и с беспощадностью обнажил то; что
  нужно было скрыть. Простыни, которые она утром вывесила чистыми,
  теперь спускались с прищепок грязным старым тряпьем; они были не
  просто облеплены грязью, они ею были покрыты сплошь, они были в грязь
  закованы.
   Вильма обвела взглядом огород и заметила ямы на тех местах, откуда
  грязь зачерпывали. В траве осталась протоптанная тропинка, по которой
  носился взад и вперед метатель грязи; носился, зачерпывал, носился,
  швырял.
   - Проклятье! - снова завопила Вильма.
   - Вильма... дорогая... вернись в дом и я... - у него просветлел
  взгляд, как только в голову пришла счастливая мысль: