латка, и Вильма со злостью откидывала пряди с раскрасневшегося лица.
  Эта ублюдочная собака все-таки доведет ее когда-нибудь, доведет...
   На этом мысль оборвалась, как будто отключилась. Собаки. Проклятые
  кабыздохи!
   Кто живет неподалеку от нее, сразу за углом, на Форд Стрит?
  Минутку, вкралась ошибка: не кто, а какая безмозглая дура живет сразу
  за углом со своей облезлой вонючей псиной по имени Налетчик?
   Как это кто? Нетти Кобб, конечно, вот кто. Собака лаяла всю весну,
  даже не лаяла, а визжала тем отвратительным щенячьим визгом,
  откоторого мурашки по коже бегают, и в конце концов Вильма позвонила
  Нетти и сказала, что если та не заставит своего пса замолчать, то ей,
  Вильме, придется позаботиться об этом самой. Неделю спустя, после того
  как никакого положительного сдвига не произошло (во всяком случае
  такого, который Вильма вынуждена была бы признать), она снова
  позвонила Нетти и во второй раз предупредила, что та обязана заткнуть
  своему сучьему ублюдку глотку, не то ей, Вильме, придется обратиться в
  полицию. И вот, той же ночью, когда проклятое собачье отродье снова
  раззявило свою пасть и затяфкало, Вильма сдержала обещание.
   Приблизительно через неделю после этого Нетти объявилась в
  магазине. В отличие от Вильмы она была из тех людей, которым
  свойственно долго ворочать мозгами, прежде чем начать действовать. Она
  терпеливо стояла в очереди