Теперь она была почти убеждена, что только Нетти, из тех, с кем
  она мельком виделась за последние несколько дней, могла иметь к ней
  претензии. Были и другие в городе, кто не пылал к Вильме любовью, но
  такую грязную трусливую шутку могла сыграть только Нетти, и уж очень
  эта шутка совпадала по содержанию с тем взглядом, который она на нее
  бросила в новом магазине. Некий затаенный страх и угроза одновременно.
  
   (Вы пожалеете.)
   И еще ненависть. Она сама походила на собаку, которая готова
  укусить, но только когда жертва повернется спиной.
   Все, нет никаких сомнений, что это Нетти Кобб. Чем больше она
  думала об этом, тем более крепла уверенность. И то, что она натворила
  - непростительно. Не потому, что простыни испорчены. Не потому, что
  поступок мерзкий и трусливый. И даже не потому, что он мог быть
  совершен только человеком, у которого с мозгами не все в порядке.
   Непростительно потому, что Вильма испугалась. Правда, на одно
  короткое мгновение, когда нечто липкое и холодное, словно рука
  чудовища, шлепнула ее по лицу, но и этого мгновения страха было вполне
  достаточно.
   - Вильма? - прошептал Пит, когда она повернулась к нему своим
  широким плоским лицом. Ему не понравилось выражение на этом лице,
  освещенном с крыльца, - яркие белые полосы света, перемежающиеся с
  глубокими черными впадинами теней. Не понравился ему и невидящий