котором
  сидела Нетти. Она обняла песика и уткнулась мокрым от слез лицом в его
  шерстку. Налетчик лизнул ее в шею.
   - Я не позволю ей обидеть тебя, милый, - шептала Нетти. Она
  вдыхала уютное чистое собачье тепло и пыталась набраться от него сил.
  - Я не позволю этой плохой, этой ужасной женщине тебя обидеть... или
  меня... она пожалеет.
   Наконец она выпрямилась, отыскала бумажный носовой платок,
  засунутый в щель между сиденьем кресла и одной из его ручек, и вытерла
  глаза. Она была напугана... но при этом ощущала, как негодование, уже
  давно зародившееся в глубине души, становится все явственнее. Такое же
  чувство появилось перед тем, как она достала из ящика под мойкой вилку
  и всадила ее в горло мужа.
   Взяв со стола абажур из цветного стекла, Нетти нежно прижала его к
  груди. "Если она только затеет что-нибудь дурное, то очень, очень
  пожалеет об этом", - тихо сказала она.
   И так, с Налетчиком у ног и абажуром на коленях, она сидела еще
  очень долго.
  
  
   5
  
   Норрис Риджвик медленно ехал по Мейн Стрит в патрульной машине,
  обозревая здания на левой стороне улицы. Он радовался тому, что скоро
  заканчивается смена. Какое прекрасное настроение было у него с утра,
  пока не схлестнулся с этим идиотом, стоял себе преспокойно в мужском
  туалете, прилаживал перед зеркалом фуражку и получал удовольствие от
  того, что видел. Все это он помнил, но как-то отстранение