у уха. Переступание с ноги на
  ногу, крест-накрест как в детской игре, когда надо предупредить - я
  подвираю.
   Все это и ничего из этого. Главное - внутренний звонок. Звонок
  наподобие того, какой звучит в аэропорту на пропускном пункте, когда
  через него проходит кто-нибудь с металлическими коронками во рту.
   Ложь Алана не злила и не беспокоила. Есть люди, лгущие из корысти,
  люди, лгущие дабы избежать боли, и те, которые лгут только потому, что
  правдивость им чужда по сути... но есть и такие, кто лжет, чтобы
  выиграть время до того момента, когда придется сказать правду. Алану
  казалось, что вранье Полли насчет Келтона было как раз из последней
  категории, и он собирался ждать правды столько, сколько понадобится.
  Пройдет время, и она решится поведать ему свою тайну. К чему спешить?
  Спешки нет, даже сама мысль об этом казалась роскошью. Голос ее -
  глубокий и спокойный - доносившийся из гостиной, тоже доставлял
  радость, незаслуженную. Он еще не отделался от чувства вины за то, что
  находился здесь и знал, где, в каком ящике, на какой полке стоит та
  или иная кухонная утварь, за то, что знал, в каком ящике гардероба
  Полли держит свою нейлоновую ночную сорочку, и даже на каком уровне
  закрепляются летние оконные жалюзи, но все это сразу же переставало
  мучить, как только он слышал ее голос. Смысл во всем этом простой и
  единственный - звук ее голоса становился звуком