рюет.
   - Ты всего лишь человек, - мягко произнесла Полли, - а судьбу не
  переспоришь, какие бы гадости она не подкидывала.
   - Да, наверное, ты права. Что касается Эла, то он справляется с
  этим по-своему. Его способ хорош, во всяком случае достаточно хорош,
  чтобы вызывать мое уважение. Он все еще тоскует по матери, но если и
  горюет, - а я думаю, что так оно и есть, хотя не стал бы утверждать, -
  то горюет по Тодду. Но твои подозрения, что он не приезжает, потому
  что осуждает тебя или нас обоих, ни на чем не основаны.
   - Я рада, если это так. Ты не представляешь, какой камень снял с
  моей души. Но все равно кажется...
   - Что все неправильно, да?
   Она кивнула.
   - Я понимаю тебя. Поведение детей, даже если оно такое же
  нормальное, как температура тридцать шесть и шесть, все равно кажется
  взрослым не таким, каким должно быть. Мы забываем, как легко они
  излечиваются, иногда, и почти всегда не учитываем, как быстро они
  меняются. Эл уходит. Уходит от меня, от своих старых товарищей, таких
  как Джимми Кэтлин, от Касл Рок. Уходит - вот и все. Улетает, как
  ракета, когда включается двигатель третьей ступени. С детьми всегда
  так происходит, а для родителей это всегда неожиданность.
   - И все-таки мне кажется рановато, - задумчиво пробормотала Полли.
  - Семнадцать лет еще не тот возраст, чтобы улетать.
   - Конечно, рано, - в голосе у Алана появилась суровая