сего, сгорел, пытаясь освободить заклинивший замок пристяжного
  ремня.
   Было произведено вскрытие. Вскрытие показало опухоль мозга.
  Опухоль, как сказал потом Ван Аллен, была совсем крошечная. С
  горошинку, так он выразился. Он не сказал, что опухоль была вполне
  операбельна, если бы ее вовремя диагностировали, это Алан прочел в его
  ускользающем виноватом и сострадающем взгляде. Ван Аллен сказал, что у
  Энни скорее всего произошел спазм, который, случись он раньше, навел
  бы медиков на нужный след. Этот спазм сотряс тело Энни, как
  электрический разряд, заставил ее вдавить педаль в пол и потерять
  контроль над машиной. Он не рассказал Алану все эти подробности по
  собственной воле. Он выдавил из себя все это по мере того, как Алан с
  беспощадным пристрастием допрашивал его, и потому, что Ван Аллен
  понимал - горе не горе, а Алану необходимо знать правду, или хотя бы
  часть правды, которую могут знать те, кто не был в этот момент в
  машине.
   - Послушай, - Ван Аллен коротко и осторожно как до раны дотронулся
  до руки Алана. - Это был несчастный случай, и только он. Ты должен
  понять. И жить дальше. У тебя есть еще один сын, и ты нужен ему так
  же, как он нужен тебе. Ты должен жить и работать как прежде.
   И Алан пытался. Ужас и страх перед безумием, вызванным делом Тэда
  Бомонта, ужас перед
   (воробьи, воробьи летают)
   птицами, начинал постепенно