нуть по ночам. Ведь дело все в нем, разве не так?
  Не в ней, а в нем.
   - Да, - сказал Алан. - В нем. - Он не узнал собственного голоса, а
  в душе постепенно образовывалось нечто огромное и тяжелое. Теперь,
  лежа в постели Полли, он вспоминал тот момент, в собственной кухне, с
  удивительной отчетливостью: ее ладонь на его запястье, проскользнувший
  через окно луч предвечернего солнца, золотистые волосы, светлые глаза,
  мягкий голос.
   - Она заставила Тодда сесть в машину. Он сопротивлялся, кричал?
  Боролся с ней?
   - Нет, конечно, нет, но она была его ма...
   - Чья идея была Тодду поехать в тот день с ней в магазин? Ее или
  его? Вы не помните?
   Он уже хотел сказать нет и вдруг вспомнил. Их голоса доносились из
  гостиной в то время, как он сидел в своем кабинете, ломая голову над
  очередными свидетельскими показаниями. "Мне нужно ехать в магазин,
  Тодд. Хочешь со мной?" "А ты позволишь мне посмотреть новые
  видеокассеты?" "Почему бы нет? Спроси папу, не нужно ли ему
  чего-нибудь".
   - Это была ее идея, - сказал Алан.
   - Вы уверены?
   - Да но она его спросила. Не приказывала. Огромное нечто в душе
  продолжало расти. Оно скоро вырвется, думал Алан, и прольется на
  землю, и взорвется, потому что оно прорастает корнями во все стороны,
  вглубь, вширь.
   - Он ее боялся?
   Она теперь допрашивала его с пристрастием, как он в свое время
  допрашивал