одного сына. Когда вы уходили на работу,
  они оказывались наедине. Они обедали вместе, она помогало ему делать
  уроки, смотрела с ним телевизор...
   - Читала ему... - эхом откликнулся Алан. Он по-прежнему не узнавал
  своего голоса, высокого, слабого.
   - Она была наверняка первым человеком, которого Тодд видел по
  утрам и последним - перед сном, - продолжала Полли. Рука ее покоилась
  на его запястье. Глаза смотрели на него открытым взглядом. - Если был
  такой человек, кто мог заметить приближение трагедии, то только тот,
  кто умер вместе с ней. А этот человек никогда не сказал об этом ни
  слова.
   Вот тут странная штука внутри Алана упала. Его лицо стало
  двигаться. Он чувствовал, как это происходит - как будто к коже в
  нескольких местах привязали веревки и теперь дергают и тянут в разные
  стороны, ласково, но в то же время настойчиво. Горло стиснуло и обдало
  горячей волной. Лицо ошпарило жаром. Глаза наполнились слезами. Полли
  Чалмерс раздвоилась, растроилась, а затем расплылась, превратилась в
  игру света и тени. Грудь его вздымалась, но легкие, казалось, не
  находили достаточно воздуха. Его рука перевернулась в мгновенном
  порыве и стиснула ее руку с такой силой, что это наверняка причинило
  ей резкую боль, но она не издала ни звука.
   - Я тоскую по ней! - закричал он подняв лицо и тяжелый болезненный
  всхлип разорвал фразу надвое. - Мне плохо без них обоих! О,