осподи,
  как мне плохо без них!
   - Я знаю, - тихо сказала Полли. - Я знаю. Ведь в этом все и дело.
  Правда? В том, как тебе плохо без них.
   Он плакал. Эл плакал каждую ночь две недели подряд, и Алан не
  отходил от него, успокаивал, как мог, но сам не плакал ни разу. Теперь
  он дал себе волю. Рыдания охватили все его существо и уносили так
  далеко, как могут унести только рыдания. Он не в силах был остановить
  или облегчить их. Он не мог больше сдерживать своего горя и теперь, к
  собственному удивлению, понял, что делать этого вовсе не надо. Он
  оттолкнул чашку и слышал откуда- то из своего далека, как она
  разбилась вдребезги, упав на пол. Он опустил свою измученную, пылающую
  жаром, голову на стол, обхватил ее руками и рыдал.
   В какой-то момент он почувствовал, как Полли приподняла его голову
  своими прохладными руками, уродливыми, добрыми, ласковыми руками, и
  прижала к своему животу. Так и держала, а он плакал. Долго, долго,
  долго.
  
  
   8
  
   Полли шевельнулась во сне, и он, как мог, осторожно, чтобы не
  разбудить, снял ее руку со своей груди. Глядя в потолок, он думал о
  том, что Полли скорее всего в тот день спровоцировала его слезы. Она,
  по всей видимости, чувствовала, что ему необходимо дать выход своему
  горю, скорее, чем получить ответы, коих не существовало в природе.
   Это положило начало их сближению, хотя в тот момент Алан вряд ли
  понимал,