то, что здесь куча всяких "может быть", - которые питают твое
  озлобление. Но даже если самое худшее из твоих предположений верно,
  правды ты никогда не узнаешь.
   - Не узнаю.
   - А если бы узнал... - Она пристально посмотрела ему в глаза. На
  столе между ними стояла свеча. Ее глаза в свете пламени казались
  темнее, и Алан видел, как в каждом плясал огонек. - Знаешь, опухоль
  мозга тоже несчастный случай. Здесь не может быть обвиняемых. Алан,
  нет - как вы их называете - преступников. Пока тебе это не станет
  ясно, шансов нет никаких.
   - Каких шансов?
   - Наших, - спокойно отозвалась Полли. - Ты мне очень нравишься.
  Алан, и я еще недостаточно стара, чтобы не рискнуть, но слишком стара,
  чтобы не иметь неудачного опыта и не знать, куда могут завести
  чувства, если их выпустить из-под контроля. Я не позволю им теперь
  разбушеваться до тех пор, пока ты не оставишь Энни и Тодда в покое.
   Алан потерял дар речи. Она серьезно смотрела на него, сидя за
  столом старой загородной харчевни, отблеск оранжевого пламени камина
  плясал по ее шелковистым щекам и левому виску. А снаружи заунывным
  кларнетом распевал под карнизами ветер.
   - Я слишком много сказала? - спросила Полли. - Если так, то
  попрошу тебя отвезти меня домой. Я терпеть не могу попадать в
  двусмысленное положение, но не более того, как что-то задумывать
  исподтишка. Он протянул руку