время снова заговорить о женитьбе. Он уже пытался однажды, в
  августе, но она тогда снова сделала этот жест - шшш, замолчи. Теперь,
  думал он...
   Но длинный состав раздумий стал постепенно разваливаться и сходить
  с рельсов...
   Алан заснул.
  
  
   9
  
   Во сне он бродил по какому-то гигантскому магазину, шел вдоль
  прилавка, длинного, нескончаемого. В магазине было все, все, что он
  когда- то хотел приобрести, но не мог себе позволить - часы с заводом
  от взмаха рукой, широкополая мягкая шляпа от Аберкромби и Фитч,
  восьмимиллиметровая кинокамера фирмы Белл энд Хауэлл, сотни других
  предметов - но что-то еще оставалось позади, за плечом, то, чего он не
  видел.
   "Мы называем такие вещицы "дразнилками", - старина", - произнес
  голос.
   Этот голос был Алану знаком. Он принадлежал сучьему щеголю,
  ездившему на "торонадо". Джорджу Старку.
   "Мы этот магазин называем Эндсвилль, - сказал тот же голос. -
  Здесь продается все, что душе угодно".
   Алан увидел большую змею, похожую на питона, с головкой как у
  гремучей, ползающей среди множества компьютеров на приливке с
  табличкой СВОБОДНО В ПРОДАЖЕ. Он хотел убежать, но рука, без линий на
  ладони, схватила его за плечо и остановила.
   "Не стесняйся, старина"- настойчиво сказал голос. - Бери, что
  хочешь. Бери то, на что глаза глядят... и плати".
   Но какую бы вещь Алан не взял в руки,