, в которой хранились его
  собственные ответные письма, подписанные также инициалами секретарши,
  но уже как положено по рангу, строчными буквами. Эти письма,
  оказавшиеся в результате бесплодными, он вымучивал долгими бессонными
  ночами. На лбу у Китона вспухла и пульсировала вена.
   Он встал, прихватив папки, подошел к шкафу и вложил их в, нижний
  ящик. Запер его и проверил, подергав надежность замка. Затем он
  подошел к окну и, глядя на сонный город, стал глубоко вдыхать утренний
  воздух, стараясь успокоиться.
   Они добрались до него. Преследователи. Он понял, что в который раз
  задается вопросом, кто натравил Их на него. Если бы он только вычислил
  этого негодяя, достал бы револьвер, лежащий в шкафу под дырявыми от
  моли свитерами, и навел бы дуло на мерзавца. Он не стал бы сразу
  стрелять в сердце или в голову. О, нет! Он стал бы отстреливать у этой
  грязной скотины по кусочку от его смрадной плоти и заставил бы его при
  этом распевать Гимн Соединенных Штатов Америки.
   Память услужливо подкинула имя тщедушного помощника шерифа
  Риджвика. Может быть, он? Яркой личностью его не назовешь, хотя...
  впечатление может быть обманчиво. Пэнгборн сказал, что он приклеил
  штрафной талон не по собственной инициативе, но это может и не быть
  правдой. А в туалете, когда Риджвик обозвал его Умником, у него был
  такой хитрющий, презрительный и всезнающий взгляд. Сшивался ли