т, что
  подобная откровенность ей чужда, не свойственна, что ее душа так же,
  как руки, подернута преждевременной изморозью. Она поерзала в кресле.
   Я должна ему рассказать - рано или поздно, но должна. И не
  существует таких отговорок, чтобы этого не сделать, не существует
  оправдания лжи прежде всего. Таких, предположим, как если бы я убила
  своего сына...
   Она вздохнула - судорожно, как всхлипнула - и снова поерзала в
  кресле. Потом поискала глазами мальчиков с футбольным мячом, но они
  уже ушли. Полли откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
  
  
   12
  
   Она была не первой и не последней девушкой на свете,
  забеременевшей после ночной любовной схватки, не первой и не
  последней, кто в результате жестоко поссорился со своими родителями и
  другими близкими родственниками. Они требовали, чтобы она вышла замуж
  за Поля "Дюка" Шайена, парня, который стал виновником ее интересного
  положения. Она отвечала, что не вышла бы замуж за Дюка, если бы даже
  он оставался на земле последним и единственным мужчиной. Это была
  правда, но еще одна правда та, которую ей не позволяла в открытую
  признать собственная гордость, состояла в том, что Дюк и сам не желал
  на ней жениться. Одна из ее ближайших подруг сообщила, что он с
  нетерпением ждет момента и лихорадочно готовится к нему, когда по
  достижении восемнадцатилетнего возраста сможет пойти