ка в приемник, но что-то - может быть особое чувство, возникшее,
  когда нянечка принесла ребенка для кормления и вложила ей в руки
  теплый сверток - заставило ее передумать.
   Мальчика она назвала Келтоном, в честь дедушки по отцовской линии.
  Собственное решение оставить ребенка напугало Полли, потому что она
  всегда считала себя практичной, разумной девушкой, но ничто из того,
  что произошло в последнее время к этому образу не подходило.
  Во-первых, эта практичная разумная девушка забеременела, не надев
  предварительно на палец обручального кольца, что практичным и разумным
  никак не свойственно. Затем эта практичная и разумная убежала из дома
  и родила ребенка в городе, в котором никогда прежде не бывала и ничего
  о нем не знала. И в довершение всего практичная и разумная решила
  оставить ребенка и понести его с собой в будущее, которого сама не
  знала-не ведала.
   Но по крайней мере она решилась на этот шаг не из чувства протеста
  или неповиновения, в этом ее никто не мог обвинить. Она к собственному
  удивлению обнаружила в себе любовь, простую, сильную, чистую.
   И Полли двинулась дальше. Нет, они двинулись дальше. Она сменила
  несколько мест прислуги и закончила эту цепь в Сан-Франциско, куда,
  как выяснилось, подсознательно стремилась. Там в начале лета 1971 года
  оказалось нечто вроде общего сбора хиппи, безумный карнавал бездомных,
  наркоманов, голубых и всяческих