из задымленной квартиры на третьем этаже жилого
  дома. Оба обгорели до неузнаваемости. Что это за ребенок они знали,
  знали бы и кто женщина, если бы Полли в это время не находилась на
  работе.
   Три месяца после смерти Келтона Полли продолжала ходить на работу.
  Одиночество, охватившее ее, было настолько мучительным, что она
  постоянно находилась в полубезумном состоянии; настолько глубоким и
  всеобъемлющим, что она едва ли понимала до конца, как тяжело страдает.
  Наконец, она написала письмо отцу с матерью, сообщив, что находится в
  Сан-Франциско, родила ребенка и что ребенка с ней нет. Даже под
  угрозой расстрела она не сообщила бы большего. Возвращение домой не
  входило в ее планы, в сознательные планы, но подспудно она
  чувствовала, что если не восстановить былые связи, душа начнет
  отмирать, сохнуть, как сохнет огромное дерево, начиная с верхних
  молодых ветвей, при недостатке влаги.
   Мать ответила сразу на то почтовое отделение, которое указала
  Полли в конце письма и умоляла ее вернуться в Касл Рок... вернуться
  домой. В конверт она вложила чек на семьсот долларов. В меблированной
  квартире, где жила Полли после смерти Келтона, было душно, и она
  бросила укладывать чемодан, чтобы глотнуть воды. Утоляя жажду, она
  вдруг поняла, что собирается возвращаться только потому, что об этом
  просит - умоляет - мать. Раньше она об этом не думала,