увствия лишь иллюзия. Так или иначе старуха молча стояла, зажав
  между красных бот палку, и курила, ожидая, когда рыдания сменятся
  судорожными всхлипами по мере того, как племянница брала себя в руки.
  Когда слезы высохли, тетя Эвви спросила:
   - Твой ребетенок - вокруг которого родители такой шум поднимали -
  умер, так?
   Ревностно охраняя свою тайну от кого бы то ни было, Полли к
  собственному удивлению неожиданно призналась:
   - Его звали Келтон.
   - Прекрасное имя, - похвалила тетя.
   Затянувшись, выпустила дым изо рта таким образом, что он снова
  проник внутрь, но теперь уже через ноздри. Этот способ покойная мать
  Лоррейн Чалмерс называла двойной накачкой. Сморщив нос от нежелания
  произнести то, что приходилось, она сказала:
   - Я поняла это сразу, как только ты ко мне зашла, когда вернулась.
  Поняла по твоим глазам.
   - Случился пожар, - объяснила Полли, глядя на тетку. Она хотела
  воспользоваться носовым платком, зажатым в руке, но он был настолько
  влажен, что уже никуда не годился, и, спрятав его в карман, Полли
  применила собственные кулаки, растирая ими глаза так, как это делает
  маленькая девочка, упавшая с роликовой доски и рассадившая коленку. -
  Скорее всего виновницей пожара была женщина, которую я наняла в
  няньки.
   - Понятно, - сказала старуха. - А хочешь, я скажу тебе один
  секрет, Триша? - Полное имя Полли было Патриция и для