олстого дурака, ведущего телевизионной программы
  "Шедевры театрального искусства", которую иногда смотрела мама, когда
  в программе сообщали, что спектакль будет о любви. - Я из Эйкрона, -
  сообщил Гонт.
   - Это в Англии?
   - Это в штате Огайо, - мрачным тоном объяснил он, но тут же
  обнажил в улыбке свои крепкие неровные зубы.
   Брайану стало так смешно, как бывало, когда он смотрел по телеку
  какие-нибудь юмористические передачи типа "Улыбнитесь". И вообще вся
  эта история больше смахивала на телевизионное шоу, с оттенком мистики,
  но отнюдь не страшное. Он расхохотался вслух.
   И тут же испугался, что мистер Гонт сочтет его грубияном (скорее
  всего оттого, что мама вечно ругала его за грубость, так что в
  результате Брайану стало казаться, что он существует в огромной,
  невидимой но крепкой, паутине гигантского паука, имя которому
  "этикет"), но старик рассмеялся вслед за ним. И вот они так от души
  смеялись дуэтом, и мало-помалу Брайан стал приходить к выводу, что
  никогда у него еще не было такого интересного и приятного дня, каким
  должен был стать нынешний.
   - Продолжайте свой осмотр, - сказал мистер Гонт, махнув рукой, -
  мы с вами потом обменяемся впечатлениями.
   И Брайан продолжил. В коробке, которая, по его мнению, была
  достаточно объемной, чтобы выставить напоказ экспонатов двадцать, а то
  и тридцать, лежало всего пять предметов. Одним