не в силах был отвести взгляд от
  собаки. Он сделал это. Да, он это сделал, знал, что сделал но не мог
  поверить. Как будто действовал под гипнозом.
   Внутренний голос, тот самый, который время от времени беседовал с
  ним насчет собраний А. А., внезапно заговорил вновь. "Да, - говорил
  он, - сейчас ты не веришь, но пройдет время и поверишь, помяни мое
  слово. И не вешай лапшу на уши, будто был под гипнозом. Дудки, ты
  знал, что делаешь". И зачем.
   Состояние паники охватило Хью. Надо выбираться отсюда. Он пошел к
  выходу, с трудом переставляя ноги, и вскрикнул, ударившись о запертую
  дверь. Словно слепой, он нащупывал, дверную ручку и наконец отыскал
  ее. Открыв дверь, он вышел из дома дурочки Нетти. Остановился на
  крыльце и диким взором обвел пространство вокруг себя, ожидая увидеть
  полгорода, сбежавшегося, чтобы просверлить своим осуждением Хью
  насквозь, как он сам только что просверлил грудь несчастной собаки. Но
  на улице никого не было, только мальчик проехал мимо на велосипеде. Из
  корзинки на багажнике велосипеда торчала большая туристическая
  сумка-холодильник. Мальчик скользнул по Хью равнодушным взглядом и
  поехал своей дорогой. А когда он исчез из виду, тишину нарушал только
  звон колоколов, доносившийся теперь уже из Методистской церкви.
   Хью пошел по дорожке, ведущей от дома, и все время уговаривал себя
  не бежать, но шаг сам по себе переходил в рысь