должен сделать. Расставлял все точки
  над i. Никаких проблем.
   И все же проблема оставалась и состояла в том, что Брайан не желал
  делать того, о чем говорил Сэнди.
   Он чувствовал себя полным идиотом, споря с таким асом бейсбола как
  Сэнди Куфэкс, и все же спорил.
   "Вы не понимаете, мистер Куфэкс, - говорил он. - Я должен был
  сыграть шутку с Вильмой Ержик, и я ее сыграл".
   "Ну и что? - спрашивал Сэнди. - На что ты намекаешь, парень?"
   "На то, что дело сделано. Я расплатился. Восемьдесят пять центов и
  один розыгрыш".
   "Ты уверен, парень? Уверен, что только один розыгрыш? Разве он
  произносил такую фразу - всего один розыгрыш?"
   Этого Брайан вспомнить не мог, но чувство, что его прихватили, все
  росло и укреплялось. Даже не прихватили... а попросту поймали. Поймали
  в ловушку, как мышь на кусок сыра.
   "Послушай меня, парень. Уговор..."
   Он внезапно замолчал и тут же произнес некое "уууххх", послав
  сложный высокий мяч. Мяч аккуратно влетел в подставленные рукавицы
  кэтчера с коротким, отрывистым, словно выстрел, стуком, выбив из
  рукавиц облако пыли. С разрастающимся беспокойством Брайан понял, что
  знает, уверен: из-за маски кэтчера за ним наблюдают синие глаза. И
  глаза эти принадлежат мистеру Гонту.
   Сэнди Куфэкс поймал мяч, переброшенный Гонтом, и обратил к Брайану
  свой темный, пустой, словно из-за дымчатого стекла, взгляд.
   "Уговор дороже денег,