ве строчки, и обе - помечено. Так же
  аккуратно, как и весь предыдущий текст, было напечатано: САМЫЙ БОЛЬШОЙ
  УБЛЮДОК В КАСЛ РОК.
   Дальше стояла строка, обозначенная как ДЕЖУРНЫЙ ОФИЦЕР, и напротив
  нее красовалась печать и личная подпись Норриса Риджвика.
   Медленно, очень медленно Китон стиснул розовый талон. Бумага при
  этом щуршала, крякала, хрюкала, и в конце концов полностью исчезла в
  его огромном кулаке. Он стоял в кухне и переводил взгляд с листка на
  листок. На лбу у Китона, в самом центре, пульсировала вена, отсчитывая
  время.
   "Я убью его, - прошептал Китон. - Клянусь Богом и всеми святыми, я
  убью этого тщедушного недоноска".
  
  
   13
  
   Когда Нетти вернулась домой, часы показывали всего лишь двадцать
  минут второго, но ей казалось, что прошли месяцы, а, может быть, и
  годы. По мере того, как она все ближе подходила по бетонной дорожке к
  крыльцу, страхи тяжелыми камнями сваливались с плеч и души. Полова все
  еще болела от ушиба, но Нетти считала эту головную боль слишком малой
  ценой за то, чтобы вернуться под крышу родного дома живой и
  необнаруженной.
   В кармане платья лежал ключ от входной двери. Она достала его и
  вложила в замочную скважину. "Налетчик, - позвала Нетти, поворачивая
  ключ. - Налетчик, я вернулась".
   Она открыла дверь.
   "Где мамотькин масенький синотек? Где мой мальтик? Он хотет
  кусить?"
   В коридоре было темно,