плоти и клочками шерсти, вылез с отвратительным хлюпающим звуком.
  Вылез и оставил темную глубокую дыру. Нетти закричала. Она отшвырнула
  страшный штопор и подхватила па руки маленькое неподвижное тело.
   "Налетчик! - захлебывалась она. - О, мой маленький дорогой песик!
  Нет! О, пожалуйста, нет!" Она качала его на руках, прижимая к груди,
  как будто надеясь вернуть к жизни своим тепло, но, казалось, в ее
  собственной груди этого тепла не осталось ни капли. Она была холодна!
  Холодна!
   Некоторое время спустя Нетти положила безжизненное тельце обратно
  на пол и пошарила в поисках армейского ножа с его смертоносным
  штопором, торчащим из ручки. Она подняла ею рассеянно, но постепенно
  сосредоточилась, заметив, что па орудие убийства нацеплена записка.
  Она сорвала ее непослушными пальцами и поднесла поближе к глазам.
  Бумага пропиталась кровью ее несчастной собаки, но буквы можно было
  разобрать:
   "Никому не позволено пакостить мои чистые простыни. Я
  предупреждала, что тебе это так не пройдет!"
   Постепенно выражения горя и ужаса покидало взгляд Пени. Их место
  занимала мрачная угроза, засверкавшая в глубине глаз, словно черненое
  серебро. Щеки, побледневшие до молочной голубизны, когда она поняла,
  что произошло, стали наливаться темным румянцем. Губы вытягивались в
  тонкую полосу, обнажая зубы. И два слова с шипением змеи выползли изо
  рта: "Ты... сука!"