й степени, что не смогла сдвинуться с
  места.
   Гостиная комната превратилась в руины. Телевизор - их прекрасный
  телевизор с большим экраном, за который они еще одиннадцать раз должны
  были вносить плату в счет кредита - был разбит вдребезги. Внутренности
  аппарата сгорели дочерна и дымились. Трубка тысячами сверкающих
  осколков лежала на ковре. На одной из стен зияла огромная щербина. Под
  той щербиной на полу валялся пакет. Второй, похожий, лежал на пороге в
  кухню.
   Вильма закрыла дверь и подошла к тому, что лежал на пороге.
  Какая-то часть ее сознания подсказывала поостеречься - это могла
  оказаться бомба. Проходя мимо погубленного телевизора, она почуяла
  отвратительный запах - нечто среднее между паленой курицей и сгоревшим
  беконом.
   Она склонилась над предметом и поняла, что это не пакет, как ей
  показалось сначала, во всяком случае не пакет в обыкновенном привычном
  смысле. Это был камень, завернутый в линованную бумагу из школьной
  тетради, закрепленную круглой резинкой. Сорвав бумагу она прочла:
   "Я говорила - оставь меня в покое. Это последнее предупреждение".
   Прочитав записку дважды. Вильма перевела взгляд на другой камень.
  Подошла, развернула, сдернув резинку - тот же текст. Она стояла с
  мятыми листками бумаги в руках, и глаза у нес двигались, словно
  маятник - туда- сюда, как у женщины, следящей за соревнованием по
  пинг-понгу. Наконец,