блялась. Потом увидела распахнутую дверь и поездка закончилась
  иначе. Может быть, все было и не совсем так, но мне это кажется вполне
  правдоподобным.
   Он не успел закрыть рот, произнеся эти слова, как тут же
  почувствовал в них ложь. Дело в том, что версия вовсе не казалось ему
  правдоподобной. Должна была казаться, хотелось, чтобы казалась, но не
  клеилось. Его с ума сводило то, что не было причин для сомнений, во
  всяком случае, достаточно основательных. Более или менее таковой была
  следующая: как могла Нетти, страдая параноидальной манией
  преследования со стороны Вильмы, уйти из дома не только не заперев
  дверь, но даже неплотно прикрыв ее. Но этого вопроса было недостаточно
  для выстраивания версии. Недостаточно потому, что у Нетти, как
  говорится, были не все дома, а что может и чего не может сделать такой
  человек одному Богу известно. И все же...
   - Что же сделала Вильма? Напакостила в квартире?
   - Убила собаку Нетти.
   - Что?
   - То что слышал.
   - Господи, какая стерва!
   - Да, но ведь нам и раньше было известно, кто она такая, разве не
  так?
   - Да, но все же...
   Вот оно. Даже Норрис, человек, ставший за столько лет вполне
  надежным, хоть и отводил слишком большую часть своего рабочего времени
  бессмысленной писанине, даже Норрис говорит то же самое: Да, но все
  же...
   - Она сделала это армейским ножом. Воспользовалась