ту предложила она. Я еще
  помню о споре с каким-то стариком в Санта-Монике, который утверждал, что
  мы сняли комнату и сожгли матрац. Потом помню, как мы отплыли на моторной
  лодке от пирса Санта-Моники. Я не особо хотел плыть туда, но она обвинила
  меня в трусости и мне пришлось поехать.
   Харт обдумал все то, что узнал от Коттона. Возможно, этот разговор и
  не был потерей времени. Он узнал две вещи, о которых не упоминал адвокат
  Коттона. Первое: что попытка знакомства была сделана Бонни. Второе: что
  она пригласила его на яхту. У него в голове забродили какие-то смутные
  мысли, но он никак не мог придать им нужного направления.
   - Скажите мне еще одно, - наконец произнес он. - Как она вела себя,
  когда вы были с ней вместе?
   - Вы спрашиваете, как вела себя Бонни? - Коттон оперся о стол. -
  Странно...
   - Что было странного?
   - Что вы меня об этом спрашиваете. Я все время думал об этом. О, если
  бы этот вопрос задали мне раньше! А теперь, оглядываясь назад, я могу
  сказать, что она боялась.
   - Вас?
   - Нет.
   - Своего супруга?
   - Тоже нет.
   - Кого же она тогда боялась?
   Коттон покачал головой.
   - Не знаю. Я бы даже сказал, что она боялась не кого-то, а чего-то, -
  он помолчал, а потом добавил: - Да, именно так. Между рюмками она то и
  дело подходила к окну и смотрела в него. Казалось, она не знала покоя и не
  всегда могла дать