только освободиться от этого, думала
  она, все на свете отдала бы, все на свете, все.
  
  5
  
   В осенний будний вечер, часам к десяти Мейн Стрит становится безлюдной.
  Уличные фонари образуют на тротуарах и фасадах административных зданий круги
  белого света, тускнеющего за пределами этих кругов, и делают центр города
  похожим на подмостки театральной сцены перед началом спектакля. Вот-вот,
  кажется вам, появится долгая фигура во фраке и цилиндре - Фред Астер или,
  может быть, Джин Келли - и станет плавными танцевальными па перемещаться от
  одного круга к другому, напевая о том, как одиноко человеку, которому дала
  от ворот поворот его любимая девушка, а все бары при этом закрыты. Тогда на
  другом конце Мейн Стрит возникнет еще одна фигура - Джинджер Роджерс или,
  скажем, Сид Черрис, - облаченная в вечернее платье. Она, также грациозно
  пританцовывая, направится навстречу Фреду (или Джину), распевая об
  одиночестве девушки, которую бросил любимый. Увидев друг друга, они станут
  танцевать в паре напротив бара или перед входом в ателье Шейте Сами.
   Но вместо них откуда ни возьмись появляется Святоша Хью. Он ни капли не
  похож ни на Фреда Астера ни на Джина Келли, и нет на другом конце улицы
  девушки, плывущей навстречу в романтическом танце, да и сам он скорее всего
  танцует как корова на льду. Зато он от души нализался, поскольку занимался
  этим в Мудром Тигре с четырех часов пополудни без перерыва. В таком
  приподнятом