те, так всегда бывает
  (свиньи вроде Китона ни за что не рискнут запачкать свои руки или потерять
  зуб в личном поединке), но мысль об этом тут же утихомирила Хью. Кроме того,
  у него дома и в самом деле хранилась дюжина банок в холодильнике и еще
  дюжина в кладовке.
   - Ладно, - сказал он. - Разойдемся с миром. Давай ключи.
   Он отдал их Генри на случай необходимости.
   - Не дам, - сказал Генри, вытирая руки о край полотенца и глядя на Хью в
  упор.
   - Не дашь? Какого дьявола это значит - не дам?
   - Это значит, что ты слишком пьян, чтобы садиться за руль. Я это понимаю
  теперь, а ты поймешь, когда проснешься завтра утром.
   - Слушай, - терпеливо сказал Хью. - Когда я отдавал тебе эти чертовы
  ключи, я думал, меня подвезут домой. Бобби Дагас обещал зайти на пару
  кружек. Не моя вина, что чувак меня на понт взял.
   Генри вздохнул.
   - Я тебе сочувствую, но ничего не могу поделать. Меня потянут в суд, если
  ты кого-нибудь задавишь. Вряд ли это волнует тебя, зато мне не все равно.
  Мне нужно обезопасить свою задницу. парень. В этом мире никто больше ей
  помочь не сможет.
   Хью почувствовал, как обида, жалость к себе, несчастному, и отчаяние
  начинают сочиться из него, словно смрадная жидкость из давно забытой
  канистры с токсическими отходами. Он переводил взгляд с ключей, висевших
  позади стойки бара рядом с табличкой, гласившей: ЕСЛИ ВАМ НЕ ПО ДУШЕ НАШ
  ГОРОД, ВЗГЛЯНИТЕ НА РАСПИСАНИЕ ПОЕЗДОВ, на Генри и обратно.