ом. Я под гипнозом,
  думал он, будь я проклят, если этот тип не загипнотизировал меня, но все
  равно это очень приятно... как ни странно.
   Рука его тянулась к карману медленно, как это бывает под водой.
   - Оставь в покое свой бумажник, кретин, - нетерпеливо произнес мистер
  Гонт и отложил метелку в сторону. И снова рука Хью бессильно повисла.
   - Почему люди считают, что ответы на все вопросы таятся в бумажниках?
   - голос Гонта звучал раздраженно.
   - Не знаю, - ответил Хью. На самом деле он никогда не задумывался над
  этим. - Но это и вправду глупо.
   - Хуже, - рявкнул Гонт. Голос его слегка дрожал как у человека, который
  устал или сердится. Он и в самом деле устал: день был длинный и
  утомительный. Многое сделано, но работа еще только в самом начале. - Это
  хуже, чем глупо, это преступно! Знаешь, Хью, мир полон нищих, которые не
  подозревают, что все вокруг них идет на продажу... если только ты готов
  заплатить сполна. Они следуют привычному порядку и тешат себя собственной
  гордостью и непродажностью. А такая гордость - самообман, Хью, самообман, не
  стоящий выеденного яйца.
   - Яйца... - эхом отозвался Хью.
   - За то, что людям действительно необходимо, деньгами расплачиваться
  нельзя. Самый толстый бумажник в этом городе не стоит капли пота из-под
  мышки рабочего человека. Бумажник! Какая чушь! А души? Души, Хью? Если бы у
  меня был всего лишь гривенник, веря каждому на слово, кто готов продать душу
  за