ака" прошлым
  вечером. Но теперь память к нему вернулась.
   - Отпусти меня! - он надеялся, что тон будет возмущенный, но вместо него
  получилось некое испуганное блеяние, и почувствовал, как щекам становится
  горячо от прилива крови. Сердился он или пугался, - а в данном случае
  произошло и то, и другое - он всегда безудержно краснел, как девица на
  выданье.
   Китон, ростом выше Норриса на пять дюймов и весом тяжелее на добрых сто
  фунтов, хорошенько встряхнул полицейского и как ни странно отпустил.
   Достав из кармана штанов талон, он помахал им под носом у Норриса.
   - Если я еще не ослеп, на этой идиотской бумажонке твое имя стоит!
  зарычал он так требовательно, как будто Норрис уже успел отрицать этот факт.
   Кому как не Норрису было знать, что на талоне стоит его подпись,
  отчетливая и заверенная печатью, а сам талон вырван из его книжки?
   - Ты припарковался в неположенном месте, - тем не менее сказал он,
  поднимаясь и потирая ушибленную голову. Будь я трижды проклят, подумал он,
  если тут не вскочит громадная шишка. Когда первоначальное удивление прошло,
  Китону все же удалось испортить ангельское состояние души Норриса, на смену
  пришел гнев.
   - В каком месте?
   - В неположенном, вот в каком! - заорал Риджвик. И более того, это Алан
  меня заставил пришлепнуть талон, хотел он добавить, но передумал.
   Зачем доставлять удовольствие этой жирной свинье и демонстрировать свою
  трусость, прячась за чужой спиной?