а наступит час урока. Вторник в школе тянулся бесконечно, и
  последние два часа Брайан начинал со сладостным замиранием сердца
  прислушиваться к тому, что творилось у него в душе. А там в это время уже
  начинали трепетать крыльями разноцветные нежные бабочки.
   С ним вместе исправлением дикции занимались еще четверо детей, и никто из
  них не жил в том же районе города, что Брайан. Он был этому чрезвычайно рад.
  После того, как он в течение часа находился в классе с мисс Рэтклифф,
  компания ему была ни к чему. Он любил ранним вечером брести домой в
  одиночестве, не спеша толкать велосипед, а не ехать на нем верхом, и
  мечтать, мечтать о ней, не замечая, как плавно, скользя в воздухе, падают к
  его ногам желтые осенние листья, позолоченные косыми лучами октябрьского
  солнца.
   Его путь проходил тремя кварталами выше Общинной Площади, по Мэйн Стрит,
  и в тот день, увидев объявление о предстоящей премьере, он сплющил нос о
  стеклянную поверхность двери в надежде увидеть, что явилось на смену
  массивным столам и тоскливо-желтым стенам Недвижимости и Страхования
  Западного Мэна. Любопытство его не нашло удовлетворения. И дверь, и витрина
  были наглухо затемнены шторой. Брайан увидел лишь отражение собственной
  физиономии и сложенных чашечкой ладоней.
   В пятницу, 4-го числа, объявление об открытии нового магазина было
  помещено в еженедельной газете "Призыв", издающейся в Касл Рок. Объявление
  было