вот подвело. Но тут же рука нащупала
  шелковистую пушистость, и Хью с облегчением выдохнул.
   Весь день он провел в мечтах о хвосте, о том, как он привяжет его к
  антенне "бьиюка" и как хвост будет весело развеваться. Он хотел привязать
  хвост уже с утра, но шел дождь и, представив себе, как рыжий мех намокнет и
  превратиться в тоскливо-бурую отяжелевшую тряпицу, отказался от этой затеи.
   Теперь он достал свое сокровище и пошел к выходу, рассеянно отшвырнув
  попавшуюся под ноги пустую банку из-под пива и поглаживая хвост. О, Господи,
  как же он хорош!
   Хью вошел в гараж, который приблизительно с 1984 года был настолько
  завален барахлом, что места для машины там уже не оставалось, и, порыскав в
  завалах, отыскал кусок мягкой проволоки. Он наметил себе план действий:
  сначала привяжет хвост к антенне, потом перекусит и только после этого
  поедет в Гринз-парк. А. А. встречались в Американ Лиджен Холл в семь часов
  вечера. Может быть, и поздновато начинать новую жизнь, но никогда не поздно
  выяснить так это или нет.
   Он сделал на проволоке петлю и натянул ее на толстый конец хвоста.
   Пальцы его, когда он только начал привязывать другой конец проволоки к
  антенне, двигались ловко и уверенно, но постепенно стали замедлять свой бег.
  С каждой минутой уверенность и решительность улетучивались, оставляя позади
  себя черную пустоту, в которую мало-помалу просачивались сомнения.
   Он представлял, как паркует машину у Американ Лиджен