алась увернуться
  от этого нечто, протягивающего к ней свои сырые, отвратительные клешни. При
  этом стукнулась лодыжкой о корзину и упала на колени. Только везение и
  быстрота реакции не позволили ей при этом растянуться во весь рост.
   Теперь эта тяжелая сырая штука била ее по спине, хлестала по щекам, по
  шее. Вильма снова закричала и поползла прочь от бельевых веревок на
  четвереньках. Пряди волос выбились из-под платка, которым она повязывала
  голову, и повисли вдоль щек. Она терпеть этого не могла, потому что волосы
  щекотались. Но отвратительное поглаживание чего-то темного, висевшего на ее
  бельевой веревке, было еще невыносимей.
   Дверь кухни распахнулась, и послышался встревоженный голос Пита:
   - Вильма? Вильма, что с тобой?
   И снова тяжелое хлопанье за спиной, похожее на причмокивание голосовых
  связок в распухшем горле. На соседнем дворе залилась истерическим визгливым
  лаем собачонка Хэйверхиллов, - тяф-тяф-тяф - что никоим образом не придало
  Вильме бодрости.
   Она поднялась на ноги и увидела Пита, осторожно спускавшегося со ступенек
  крыльца.
   - Вильма, ты что, упала? Как ты себя чувствуешь?
   - Да, - завопила она что было сил. - Да, я упала! Я прекрасно себя
  чувствую! Включи же наконец свет, черт тебя подери!
   - Ты ушиб...
   - ВКЛЮЧИ СВЕТ, ТЕБЕ ГО-ВО-РЯТ! - прорычала она не своим голосом и вытерла
  руку о куртку. Теперь и куртка была выпачкана липкой грязью. Вильма впала в
  такую ярость, что перед глазами